Lay Down Sally. Oh, Sally! O`Sally

Тема в разделе 'Снукер', создана пользователем Eurosport Team, 17 дек 2007.

  1. Anka_Nyurka Спортивный Гуру

    На форуме с:
    27 авг 2008
    Сообщения:
    14.441
    андрей, ты спаситель нас любопытных ленивых поклонников антинаучности и роньки ;):)
  2. BagiraE Спортивный Гуру

    На форуме с:
    2 авг 2007
    Сообщения:
    21.357
    Адрес:
    Украина
    я все таки выложу продолжение...пусть будет и здесь...



    глава 7.

    примирение с зависимостью.



    возможно, остальным это покажется незначительным, но для меня это огромная часть моей жизни. и я ее ненавижу: я могу целый месяц не прикасаться ко всякой дури, но потом я должен закурить или выпить. я аддикт, который постоянно борется со своей зависимостью, и это никогда не изменится. это часть меня самого. моя зависимость может быть самой разной. в хороший день – снукер, в плохой – наркотики. самым тяжелым, что я пробовал, была марихуана. многие говорят, что к марихуане зависимости не вырабатывается. но я знаю другое.

    шел 1998 год. я вернулся к выпивке, курению и саморазрушению, был разбит и знал, что мне нужна помощь. успешный игроком в снукер, опять номер третий в мире, но я был просто жалок. часть моей аддиктивной личности вечно стремится к совершенству, а поскольку я никогда не этого не достигал, то во мне постоянно присутствует ощущение провала. такова была моя жизнь в течение шести или семи лет: стремление к совершенству, невозможность достигнуть его, отчаяние. и самое странное – мне было комфортно, когда я чувствовал себя жалким. я был даже относительно счастлив, если это имеет какой-то смысл. я привык к этому ощущению, у меня ведь было оправдание тому, чтобы затыкать людям рты, ныть и пьянствовать.

    но что меня совсем не устраивало – так это когда я чувствовал, что не имею права быть в депрессии. классический случай – когда я разгромил джона хиггинса у него дома в шотландии, чтобы взять мастерс-1998. а самым безумным было то, что я даже подумывал о том, чтобы завалить финал, потому что после каждого турнира эмбасси устраивают большой банкет, куда приходят спонсоры и их гости, и финалисты дают автографы. ладно, думал я, если я проиграю, мне все будут сочувствовать и смогу сказать: «да, я в отчаянии, меня это просто разбило» и, неким странным образом, я буду счастлив. эта мысль то и дело приходила ко мне в голову, пока я играл. я пытал себя вопросами: почему ты хочешь выкинуть тридцать тысяч фунтов, чтобы у тебя было оправдание для того, чтобы быть несчастным? это не имело смысла.

    большую часть финала я играл нормально, но при счете 6-6 что-то щелкнуло, и все встало на свои места. а джон растерялся. он играл перед своими земляками, и все ожидали, что он победит, потому что он только что выиграл чемпионат мира тремя месяцами раньше. думаю, он просто не справился с этим. как у меня, когда я играю на уэмбли: отчаянно хочешь победить у себя дома, и это давит еще сильнее.

    не было ни единой причины в мире быть в отчаянии, но я был. и должен был держать марку и притворяться, что я счастлив. я всегда считал, что должен быть тем, кем меня хотят видеть. после финала, на банкете эмбасси мне говорили: «вы только что выиграли турнир, ронни, должно быть, вы сейчас в восторге», хотя внутри это причиняло мне боль. все, чего я хотел – это сказать: «спасибо вам большое, я иду к себе», но я не чувствовал в себе силы сказать это, потому что знал, что должен праздновать, гулять и веселиться. я размышлял над тем, что должен произнести речь и сказать, какой это замечательный турнир, и какие чудесные спонсоры, и каким фантастическим менеджером был для меня йен дойл, и сказать спасибо шотландцам, и что я безумно рад играть перед ними, и что жду не дождусь вернуться сюда в будущем году. на самом деле я не мог дождаться того, чтобы оказаться в своем номере и жалеть себя вместе с делом. он управлялся со мной; знал, в каком состоянии я нахожусь. и знал, что это всего лишь внешность, потому что жил со мною целую неделю и понимал, что от победы на турнире мне легче не станет.
  3. BagiraE Спортивный Гуру

    На форуме с:
    2 авг 2007
    Сообщения:
    21.357
    Адрес:
    Украина
    я встал и произнес речь. джон хиггинс только что закончил свою. он так уверенно обращался, «дамы, господа и почетные гости», а я думал, черт, а мне что говорить? джон сказал, что это был замечательный турнир, и что он очень рад, что я его выиграл, очень весело пошутил и все засмеялись. он только что проиграл и был счастлив, я только что выиграл и мне было ужасно плохо. я встал и сказал: «здравствуйте, дамы и господа» три сотни людей, приглашенные гости от спонсоров, эмбасси, а я даже в глаза им смотреть не мог. кажется, я сказал: «благодарю вас», хотя не уверен, действительно ли меня на столько хватило, а потом просто добавил, «ээээ…и все». я услышал, как все засмеялись и был уверен, что смеются надо мною. сейчас, оглядываясь назад, я знаю, что это было не так, но я был таким параноиком…

    на следующее утро дел завтракал, но я даже не спускался, настолько плохо мне было. я попросил дела, чтобы он попросил, чтобы завтрак принесли мне в номер, и сказал, что мы сразу же уезжаем. я выиграл на этом турнире 65 тысяч фунтов после трехмесячного отдыха, так что не было способа начать сезон лучше, но я чувствовал себя полностью убитым. после завтрака дел сказал, что беседовал со специальным корреспондентом «гардиан», который освещал снукер, клайвом эвертоном. «он слышал твою речь, - произнес дел, - слышал, что ты говорил, и сказал мне: «я был точно в таком же состоянии как ронни – не мог смотреть людям в глаза; я вообще ни с чем не мог справиться. я играл в снукер и вдруг бросал все и начинал плакать безо всякой причины. он в депрессии и ему нужно что-то с этим делать».

    это все звучало очень знакомо: у меня бывали времена, когда я играл, а потом просто что-то ломалось. тогда люди думали, что у меня все-таки не все дома. я делал рискованные удары, потому что думал, ну и хрен с ним. я так хотел, чтобы все закончилось скорее.

    иногда это срабатывало мне на пользу. если я становился безрассуден и шары начинали летать, мой оппонент мог подумать: это важный матч, он не должен бы так играть, ведь он может выбыть из игры. так что противник начинал промахиваться, потому что думал, что я не имею страха. но единственная причина моего бесстрашия у стола был а в том, что вне его был просто дрожащей развалиной. я часто доводил до счета 5-5 в матче из 11 партий и радовался осознанию того, что могу упаковать чемоданы и уехать домой, и мне не придется дольше задерживаться на турнире. деньги были не важны: я знал, что даже если проиграю все матчи в первом раунде – у меня все равно будет чем оплачивать счета. я думал: ну и что, худшее, что может случиться – это что я упаду в рейтинге, но мне все равно хватит, чтобы сводить концы с концами.

    добравшись домой, я позвонил майку бриарли (во время их утренней беседы клайв эвертон посоветовал делу, чтобы я связался с майком, который, после того, как ушел из крикета, работал психотерапевтом, специализируясь на спортивной психотерапии). тот сказал, что очень занят, но порекомендовал мне доктора марго, из частной клиники в двух шагах от моего дома. я ходил к нему почти месяц, и изливал ему душу. он просто слушал; редко когда вставлял слово. у него было такое успокаивающее лицо, такое, какому доверяешь, и я говорил и говорил. это было чертовски дорого, но я надеялся, что оно того стоит. каждый раз, когда я выходил от него, мне было хорошо. словно груз падал с плеч. потом я шел спать, а на следующий день все опять возвращалось – приступы паники, чувство изоляции. доходило до того, что мне уже ничего не хотелось делать.

    в конце концов я пошел к другому психотерапевту, самому майку бриарли. он выдал мне одну вещь, с которой я просто не сумел справиться. я рассказал, что борюсь с собой, когда бью кием, и что не чувствую себя хорошо, когда стою у стола.

    - ваш отец правша? – спросил он.

    - да, - ответил я.

    - значит, вполне вероятно, что он ударил того человека, которого убил, ножом в правой руке?

    - да, вероятно.

    - итак, может быть, то, что случилось той ночью в клубе, повлияло на вашу правую руку. много лет назад на войне были те, кто не хотел стрелять, но их заставляли, и потом их руки парализовало.

    после этого я не мог воспринимать его серьезно. не то, чтобы он плохой специалист – я знаю, что у него прекрасная репутация, и что он помог многим людям – но как только он это предположил, я потерял в него веру. я по прежнему ходил к нему на встречи примерно еще год, потому что моя самооценка была настолько низкой, что я не осмеливался сказать ему что нет никакого смысла в наших занятиях, и что у нас нет прогресса. я даже платил ему больше его гонорара – кажется, он брал 80 фунтов за встречу, а я платил 90, потому что хотел ему нравиться, чтобы он считал меня хорошим человеком.
  4. BagiraE Спортивный Гуру

    На форуме с:
    2 авг 2007
    Сообщения:
    21.357
    Адрес:
    Украина
    - вам не нужно платить мне сверх, - говорил он.

    - нет. мне от этого лучше, - отвечал я.

    опять же, все это было из-за моей самооценки. я полагал, что единственным способом доказать, что я достойный человек было платить больше. если я даю что-то людям, думал я, они не подумают, что я такой кретин, каким себя считал.

    майк бриарли был хорошим специалистом. обычно мне становилось лучше после встреч с ним, но часто я ехал у нему в ислингтон, думая: зачем я еду туда, в час пик, если все равно мне станет легче на пару часов, в лучшем случае – на один день? точно так же, как с доктором марго – я не получал долговременной пользы и негодовал от того, что должен опять туда идти. в конце концов, я признал, что психотерапия со мною не срабатывает.

    после победы на скоттиш мастерс я поехал в ирландию играть показательные и взял с собою дела. для дела не имеет значения, жалок ли я на самом деле – он убирает всю боль. если вы смотрели фильм «зеленая миля», то дел похож на того черного парня, который забирает боль у остальных. мы столько вместе прошли. точнее, это он много вместе со мною прошел. без него, я это знаю, я бы сегодня не играл. единственное пристрастие дела – жизнь; он просто веселит людей, умея разглядеть в чем угодно забавную сторону, и я очень много смеюсь, когда я с ним. он как лекарство.

    в первый же вечер в ирландии – бац! просто фантастика, я сделал 147, получил стоячую овацию, и все сходили с ума. я сделал еще три сенчури в девяти партиях. я должен делать сенчури и максимумы на показательных играх, потому что я не умею делать трикшоты и не прикалываюсь. если я не сделаю сенчури, зрители решат: ну, я видел ронни о’салливана, и он не смог набрать 80 очков, и ни разу не матюгнулся. фантастика! так что я обязан это делать, иначе что они получат? с дэннисом «омаром» тэйлором за весь вечер можно не увидеть ни одной серии хотя бы в 80 очков, зато будут потрясающие трикшоты и он вас развеселит. так что в тот вечер снукер мой был на высоте, а я чувствовал себя хорошо, прямо на девятом небе.

    на второй вечер мы пошли к лили, пили, курили косяки, с нами приплелась еще куча наших ирландских приятелей и всем было весело. дел ушел примерно в 3 часа утра, а я все еще гулял. оттуда мы направились на лизон стрит и оставались там до семи утра. я все еще был на ногах и не хотел возвращаться в номер. так что приятели сказали, что можно пойти в «ранний дом». я понятия не имел, о чем это они, так что мне объяснили, что так называются пабы, которые открываются с семи утра. «идеально, - сказал я. – «гиннес» на завтрак». мы шли через центр города, а люди собирались на работу. на мне было здоровенное пальто, под которым ничего не было, потому что мой приятель облился и я отдал ему свою рубашку. мы, должно быть, выглядели как четверо сбежавших из психушки лунатиков. я думал: что о нас должны подумать? но я зашел уже так далеко, что мне было плевать. мы просидели в пабе, попивая «гиннес» до полудня. я должен был играть после обеда, но, разумеется, когда вышел к столу, то не смог забить шар.

    и так мы продолжали пять дней и ночей. в последний вечер я просто сидел, обхватив голову руками. дел спросил, в чем дело. не думаю, что он понимал, насколько мне было паршиво. я был как труп. не мог пошевелиться. я сказал, что не могу продолжать, и что мы должны вернуть зрителям их деньги. мы пошли, все решили и я улетел домой на следующий день. дома я сидел на диване, парализованный тем, что делал с собой всю предыдущую неделю. оставалось всего девять дней до начала чемпионата великобритании, девять дней, чтобы привести себя в чувство. на меня не только это запой подействовал: я был в депрессии и физически вымотан тоже.

    я почти не мог заставить себя заниматься, потому что в глубине души знал, что все это будет без толку. нет меня. я даже тренироваться не мог, не в том настроении ни на следующий турнир, ни на какой. и знал, что все почувствуют, что я их подвел. в конце концов, я иду на чемпионат как действующий чемпион.

    я пообещал себе, что последний раз довожу себя до такого состояния. но перед этим мне предстояло кое-что худшее. должен ли я рассказывать папе, как я царственно сам себя обломал? иди подождать до начала турнира и потом ему сказать? вот так, накануне одного из важнейших турниров я был полной развалиной. я думал: там, где папа сейчас, последнее, что он захочет узнать – это что я был на мега-гулянке. но если меня из-за этого вынесут с турнира – это для него будет вообще убийственно. мне не нужно было сочувствие, я знал, что он просто скажет мне, какой я кретин, баран, и что я позорю семью. я получу все это, и только остается молить бога, чтобы он не сильно на меня вызверился.
  5. BagiraE Спортивный Гуру

    На форуме с:
    2 авг 2007
    Сообщения:
    21.357
    Адрес:
    Украина
    сейчас вспоминая об этом, я так жалею, что просто не удержал язык за зубами, не отказался от турнира, и не рассказывал ему, почему, потому что его реакция оказалась даже хуже, чем я боялся.

    - папа, я был на прошлой неделе в ирландии, я все прогулял, и не думаю, что в состоянии играть на чемпионате великобритании. я чувствую себя дерьмово, я измотан, я даже смотреть на кий не могу. папа, я серьезно.

    моя депрессия все углублялась, но мне только еще предстояло узнать, что это такое.

    - я в это не верю, - отрезал отец. – не верю, что ты это сделаешь. я думал, у тебя ума побольше.

    - папа, я знаю, - сказал я. – это было ошибкой. я просто запутался, этого больше не повторится. пожалуйста, господи, пусть это больше не повторится.

    я сказал ему, что пытаюсь все исправить, но это были только разговоры.

    после этого он звонил каждый день и спрашивал, как я себя чувствую.

    - да все нормально, я тренировался и отдыхал, - отвечал я.

    но каждый день, когда он со мною говорил, казалось, что его достает что-то новое. не только неделя, которую я провел в ирландии, но все, что я сделал в предшествующие шесть месяцев, и что, как он решил, довело меня до этого состояния.

    потом, однажды, он просто отрезал:

    - ты просто обуза. мы с мамой не хотим иметь с тобой ничего общего. ты с нами в деле, мы сводим концы с концами, но ты не выполняешь свою долю работы. мы этого больше не может терпеть. мама хочет, чтобы ты ушел из нашего дома и я не хочу тебя больше видеть, ни твоих посещений – ничего. я говорю с тобой в последний раз.

    он продолжал и продолжал, становясь все более и более расстроенным.

    не смотря на это, я сказал ему, что определенно не буду играть на чемпионате великобритании.

    - отлично, - сказал отец. – собирай свои манатки и живи сам, как хочешь. желаю тебе всего наилучшего, на всю оставшуюся жизнь, но ты больше нам не партнер.

    все, что я зарабатывал и что зарабатывали мама с папой – мы делили. мы вместе покупали имущество и когда я слишком много тратил, мама помогла мне с моими налогами. все шло в общую кубышку, пока отца не было рядом, я оставался единственным добытчиком в семье.

    - ты даешь все те обещания, а сам даже не можешь удержаться в форме для какого-то гребаного снукерного турнира! – он орал на меня по телефону.

    я знал, что это слушают остальные заключенные и охранники, и они, возможно, отпускают по этому поводу шуточки, думая: «он сорвался, наконец-то он сорвался!». вероятно, единственным, что могло бы заставить отца сорваться – была семья, которая разваливается.

    я был опустошен. знал, что никак не могу с этим разобраться. я смирился с тем фактом, что больше не увижу отца, но я был так расстроен из-за него и мамы. я всегда старался изо всех сил, и да, я был глуп, но мне было так плохо временами, самооценка падала до нуля, а мои единственным ответом на это было разрушать себя. я никогда не говорил с ними, почему довожу себя до такого состояния, и как себя чувствую. они думали, что я, как многие другие молодые парни, бывал на гулянках и принимал некоторые расслабляющие наркотики, и что пока я это контролирую – все будет нормально. но я оказался в таком ужасном состоянии, что травка стала моим лекарством. это становилось важнее, чем снукер. я так отчаянно желал для себя этого постоянного химического облегчения, что не думал о последствиях. доводил себя все сильнее и сильнее, но определенно – это было не для того, что расстроить родителей. они всегда говорили, что множеству людей куда хуже, чем мне, и, разумеется, они были правы, только мне не становилось лучше от осознания того, что я мог позволить себе все, чего хочу. родители не могли этого понять. очень сложно понять, насколько плохо чувствует себя человек в депрессии, и почему он себя так чувствует, разве что вы сами не бывали в такой ситуации. в некотором смысле, самым бесполезным в такой ситуации является попытка изучить депрессивную ситуацию с помощью логики, потому что депрессия не имеет ничего общего с логикой.

    мама точно не могла этого понять. она сказала мне:

    - посмотри, через что прошла я, и я со всем этим справилась.
  6. BagiraE Спортивный Гуру

    На форуме с:
    2 авг 2007
    Сообщения:
    21.357
    Адрес:
    Украина
    я ответил:

    - да, ты просто молодец, и я тобой горжусь, но это ты, и то, что папа в тюрьме – это не единственная проблема. просто я чувствую себя разбитым на части каждый раз, когда просыпаюсь утром. и каждый раз, когда я выхожу на турнир – я не могу смотреть в глаза людям. это нормально, думать, ну и на хрен снукер? я просто хочу разбиться, чтобы как-то унять эту боль.

    оглядываясь назад, я понимаю, что мне нужно было пройти это все, чтобы найти ответ самому. если бы я послушался родителей, то, вероятно, оставил бы игру. они не хотели этого, но думали, что именно игра приводит меня в это состояние. до нашего разрыва отец часто говорил: «смотри, если снукер вызывает депрессию, займись семейным бизнесом. мы с мамой взяли хороший старт и думаем, ты готов». я рад, что не пошел этой дорогой. все на свете случается не просто так, и если бы я так поступил, то, может быть, я бы все бросил, и все равно чувствовал бы себя так же плохо.

    я переехал. к счастью, я как раз купил небольшой коттедж неподалеку. я и до ссоры с отцом был очень одинок, но сейчас я вышел на новый уровень отчаяния. мама от меня отказалась, папа от меня отказался. все, что у меня осталось – это дел. так что я позвонил ему и сказал, что порвал с семьей, переехал из дому, и что все паршиво. в конце концов, он не стал травить мне душу, но спросил, где я с ним остановлюсь.

    - дел, только ты и я, - сказал я. – у нас с тобой общая миссия.

    но мне было так одиноко.

    дел позвонил йену дойлу, который был моим менеджером в то время, и сказал, что я не буду участвовать в чемпионате великобритании и что он должен сказать организаторам, что действующий чемпион не появится.

    пресса отхватила сытный кусок, расписывая мою депрессию, а журналисты, пишущие о снукере, сочиняли статьи о моем душевном состоянии.

    однажды я открыл дейли мэйл и увидел большую – на целый разворот – статью, которую написал один хорошо знавший меня журналист. в статье говорилось, что в душе я хороший человек. тот журналист, текс хеннесс, как-то раз пригласил меня на обед к себе и своей жене, когда мне было 18. он написал, что когда-то я был самоуверенным молодым человеком, который громил любого, попавшего в поле зрения, но сейчас, семь лет спустя, я стал беспокойной душой. он писал, что наблюдал все эти годы, как я менялся, как падал и взлетал. читая, я все спрашивал себя: почему это все случилось со мною? статья заканчивалась уверением, что все это связано с моим отцом, но я сражался со своими собственными демонами и пытался собрать свою жизнь воедино. каждое написанное им слово било. я наблюдал за остальными снукеристами, как они радовались жизни и перешучивались на турнирах. я еще мог вспомнить, как ощущал это же сам, и я завидовал. я думал: везучие засранцы. а я другой, и вот он я, жалкий и несчастный.

    было еще кое-что, мучающее меня: все говорили, что я не реализую свой потенциал, что не выигрываю столько, сколько должен бы. я читал эти статьи и спрашивал: зачем я пытаю себя снукером? зачем я все еще играю в него? почему я такой несчастный? почему это все со мною происходит? и почему папа не может быть рядом, и радоваться? если бы он не был там, говорил я себе, я знаю, что я не дошел бы до такого. временами я чувствовал, что моя депрессия не имеет с этим ничего общего, но на следующий раз я знал, что все это во многом коренится в том, что мой отец в тюрьме.

    когда мама и папа отказались от меня, я понял, что теперь у меня есть два пути. я мог пустить все псу под хвост и разбить свою жизнь окончательно и бесповоротно. или я мог заставить отца извиниться. я отчаянно желал выиграть следующий турнир, чтобы он позвонил, хотя бы только маме, и велел: «скажи ему, что он молодец». я знал, что так и будет, ведь что бы он ни говорил, он меня любит.

    несколько недель спустя мама позвонила мне и спросила, что случилось, почему я с ней не разговариваю, почему не дома? она разговаривала со мною, как обычно, словно забыв обо всем, что произошло.

    - у отца крыша поехала, - ответил я. – я даже разговаривать с ним не хочу больше. и вообще, насколько мне известно, я вам больше не родственник. – в конце концов, именно это отец мне сказал. – ну и отлично. я сам собой распоряжусь, только не лезьте в мою жизнь.

    - я этого не хочу, - ответила мама. – я хочу, чтобы ты вернулся домой. – и она начала плакать.

    я переключился на бешеный фитнесс – ежедневные пробежки и тренировки по шесть часов на день. я был намерен доказать папе, что он ошибается.

    я не выиграл следующий турнир. точнее, проиграл в первом раунде. но то, что мама приняла меня обратно – вот что было действительно важно.
  7. BagiraE Спортивный Гуру

    На форуме с:
    2 авг 2007
    Сообщения:
    21.357
    Адрес:
    Украина
    глава 8.

    в прайори.



    шел 2000 год. я только что встретил бьянку и думал только о ней.

    последние пару лет я провел, пытаясь как-то собрать свои мысли воедино, но глубоко внутри я все еще был разбит и, что еще хуже – я не мог показать ей, в каком я на самом деле состоянии. так что каждое утро я вставал раньше её и «приходил в себя», если можно так назвать косяк марихуаны в девять утра. мне это было нужно, чтобы как-то существовать – или я так думал. я бы никогда не предложил этого ей, потому что я знал, что это – неправильно, ненормально. я стал зависим от этого. моя предыдущая подружка была такой же испорченной, как и я, но бьянка к этому никогда не прикасалась и я знал, что она будет относиться ко мне хуже, если узнает, что я этим страдаю. я начал жить тайной жизнью, а я никогда не умел хранить секреты.

    мне была нужна помощь. я думал, что это депрессия заставляла меня первым делом поутру тянуться к сигарете с травкой, а потом – и целый день не выпускать её. поэтому я позвонил в национальную линию помощи при наркотической зависимости и поговорил с девушкой по имени сэм, которая с тех пор стала мне хорошим другом. я объяснил ей, что я считаю, что корень проблемы – в снукере, потому что когда игра идет хорошо, я и чувствую себя хорошо, а каждый раз, когда игра портится – мое настроение становиться хуже. я не знал, что из этого является первопричиной. если я был не в настроении, то сидел дома и ни с кем не разговаривал, или шел в спортзал и тренировался по два часа, пытаясь собраться. а то и просто шел к кому-нибудь из друзей, чтобы меня там разгромили.

    выслушав все это по телефону, сэм пригласила меня на встречу. я рассказал ей, что что травка нужна мне для того, чтобы нормально себя чувствовать в компании других людей.

    - я думаю, у вас наркотическая зависимость, - сказала она.

    к этому времени я перебывал у трех психотерапевтов и ни один из них даже не предположил этого.

    - возможно, вам стоит отправиться в прайори? – предложила она.

    я слыхал о прайори, думал: нет, это не для меня, это для тех, кто сидит на героине. я всего лишь курю марихуану. прайори – не то, что мне нужно. но в голосе сэм было что-то убеждающее.

    - вы пробудете в больнице четыре недели. попробуете? – продолжила она.

    - я что угодно попробую, - ответил я. – я уж пробовал гипноз, психотерапию, адвокатов. да, я готов на все.

    - вы пойдете сегодня со мною на встречу?

    - да, пойду.

    - хорошо, - сказала она. – сегодня вечером мы пойдем на встречу, а на завтра я закажу для вас место в прайори.

    - погодите! я не собираюсь отправляться завтра в прайори. это может подождать, у меня куча дел.

    - приходите на встречу, - сказала сэм, - посмотрим, что вы решите, и если вы готовы для прайори, то отправитесь туда завтра.

    я решил рассказать об этом маме и спросил сэм, не могла бы она пойти со мною (я понятия не имел, как мама на это отреагирует). если честно, я был немного напуган. мы пришли к маме, сели, я представил ей сэм, сказал, что она консультант по наркозависимости и что, может быть, я лягу в праойри. мама просто расхохоталась. это был нервный смех, не думаю, что она осознавала, в каком я отчаянии.

    - ну, что ты думаешь? – спросил я.

    - рон, если хочешь, то отправляйся. ты же знаешь, я сто процентов приму тебя обратно, - ответила мама.
  8. BagiraE Спортивный Гуру

    На форуме с:
    2 авг 2007
    Сообщения:
    21.357
    Адрес:
    Украина
    но она думала, что это все шутка – несмотря на то, что однажды выкинула меня на улицу и сказала, что не может смотреть на то, что я с собой делаю. но тогда дело было скорее в моем весе, а не наркотиках, и раз я в хорошей форме и неплохо выгляжу, считала она, то все нормально. я знал, что это не тот случай. да, я смотрюсь нормально, но зачем тогда мне нужна травка каждое утро? почему только после этого я могу посмотреть на мир или расслабиться в компании? я чувствовал, как меня опять охватывает паника и что единственный способ от нее спастись – это покурить. я мог спокойно ехать по дороге и вдруг, без какой-либо причины, меня начинало заносить. паника наполняла меня, я даже не в состоянии был дышать. люди смотрели на меня, а я думал: на что уставились? я был параноиком и от марихуаны мне определенно становилось еще хуже. она делала меня психом, лунатиком. но когда я был не под кайфом, то безумно боялся, и был не в ладах сам с собою. мне было неуютно в собственной коже. просто не нравилось быть мною.

    первая встреча прошла в майл энд, восточный лондон, в восемь вечера в четверг. я не знал, чего ожидать. сэм сказала: «просто придите, сядьте и слушайте, вам не нужно говорить. выпейте чашечку чаю и если вам захочется поговорить – тогда говорите». я сидел рядом с ней. люди обнимались, спрашивали друг друга, как дела. подходили и ко мне, но я испугался. я знал, что я публичный человек, и решил, что они будут смотреть на меня иначе, думая: а он что здесь делает? потом женщина впереди спросила что-то о чтении, и присутствующие начали объяснять, почему они пристрастились к чему-то, и что такое аддикт, потом они читали что-то под названием «12-шаговая программа для анонимных наркоманов». а женщина потом поблагодарила всех, кто выступал.

    потом один человек делился своим опытом, силой и надеждой – я тогда впервые услышал это выражение: «джон пришел, чтобы поделиться своим опытом, силой и надеждой». предполагается, что вам нужно отождествить себя с говорящим. я просто слушал. у меня с этим парнем не было ничего общего: его обижали, когда он был ребенком, он был черным, его из-за этого оскорбляли, он подсел на героин и окончил в клинике. я смотрел на него и думал: он не такой, как я, я всегда работал, мы из разных миров. он окончил свою историю и я спросил себя: что я здесь делаю? это не для меня.

    мы сидели широким кругом. люди называли себя, говорили, что они аддикты и рассказывали свои истории. уже выступили пятеро или шестеро, а я по-прежнему думал: не-а, не отождествляю я себя ни с чем из того, что уже было сказано. мне даже стало немного скучно, так что я откинулся на спинку и решил: я послушаю, что они там рассказывают, но в это прайори я не поеду, точно.

    потом встал один парень и сказал: «меня зовут терри и я аддикт. я помню дни, когда звонил телефон, а я лежал в кровати и натягивал на голову покрывало, чтобы не слышать. я задергивал все шторы и никому не открывал дверей. а когда звонил этот телефон, то я был полной развалиной и не мог ни с кем говорить».

    он говорил это и я думал: я знаю это ощущение. ведь это же было со мною, но взгляните, он сейчас сильный, значит, и для меня есть шанс. в безнадежности я обрел надежду, всего за те минуты, пока он рассказывал свою недолгую историю. я никогда не переживал так из-за того, о чем все говорили раньше. все говорили, что это как-то связано с тем, что папа в тюрьме, но не нужно быть гением, чтобы понять, если кого-то, кого вы любите, посадили на восемнадцать лет, то это определенно на вас отразится. и не нужно особого ума, чтобы понять, что я не слишком хорошо с этим справлялся. но психоаналитики не помогали мне с этим справиться, они просто рассказывали мне всякую ерунду, что я и сам о себе знал, не показывая мне пути вперед.

    но услышав терри и поняв, что он сказал, я преисполнился надежды.

    следующим, кто делился своей историей, был полный героиновый аддикт, который жил только ради дозы, так что с этим я тоже себя отождествил. у тебя проблемы с наркотиками, сказал я себе. чтобы оказаться здесь, вовсе не обязательно принимать тяжелые препараты.

    выходя оттуда, я сказал сэм: «это было невероятно, я в шоке».

    я тогда не рассказывал о себе – был слишком напуган или думал, что я не знаю, как вести себя, что я не готов. так что я подумал, что если буду держать рот на замке, буду просто приходить сюда время от времени и просто слушать что-то в этом духе, что меня вдохновит.

    - да, я еду в прайори, - сказал я. – но не завтра. сначала я должен пойти и рассказать об этом папе. я не отправлюсь в больницу, не поговорив с ним, потому что газеты все разнюхают, а я хочу, чтобы он это нормально воспринял.
  9. BagiraE Спортивный Гуру

    На форуме с:
    2 авг 2007
    Сообщения:
    21.357
    Адрес:
    Украина
    нам было назначено посещение на следующий день, так что я пошел туда со своим приятелем майклом. почти час я хотел рассказать обо все отцу, но просто не мог выдавить это из себя. я не знал, как это сделать. в конце концов, я сказал: «папа, мне нужно кое-что тебе рассказать».

    он сказал:

    - ладно, в чем дело? что случилось?

    - я отправляюсь в прайори, - ответил я.

    - слава богу, - сказал он. – значит, идешь на двенадцать шагов? у меня тут есть приятели, которые сидят на героине: они были просто кошмаром, но они ходят на эти встречи и проходят двенадцать шагов, и, рон, теперь они самые спокойные люди, которых я когда-либо встречал. они не гонятся за этим или тем. они счастливы. да, иди туда. сколько бы тебе не понадобилось времени, желаю тебе удачи. и что бы ты ни сделал, я с этим справлюсь, ведь я знаю, что это хорошо для тебя.

    отец сказал мне, что каждый раз, когда меня показывают по телевизору, он смотрит это вместе с одним из своих друзей, который прошел 12 шагов. «он не выиграет», - говорил друг, и папа спрашивал, «откуда ты знаешь?».

    - его состояние. он не в том настрое и он не выиграет.

    и папа сказал, что его товарищ всегда оказывался прав.

    - ни хрена себе, - сказал я.

    отец еще сказал, что этот его приятель скоро выходит, и попросил, чтобы я провел его на турнир.

    - папа, - ответил я, - ты уже достаточно напакостил себе в жизни из-за своих приятелей, и я ими тоже сыт по горло. я не хочу, чтобы они отирались рядом со мною, не нужно мне никаких психов. я вполне счастлив и так.

    хотя на самом деле все было иначе.

    из-за моего отказа посещение закончилось немного грустно, но когда я вернулся домой, то все еще чувствовал себя замечательно. я не отошел от предыдущего вечера, мне было хорошо и спокойно. больше не спорило целое сборище в голове – мне казалось, что внутри меня звучат голоса, которые друг с другом ссорятся. я не знал, куда идти,и что думать, потому что не слышал из-за них собственных мыслей. они доводили меня до белого каления. а теперь они исчезли.

    я позвонил сэм и она сказала, что договорилась обо всем для меня на следующее утро. мне осталось переговорить еще кое с кем – с бьянкой – так что я отправился к ней в уолтэмстоу и объяснил, что я собираюсь сделать.

    она пришла в ярость.

    - ты не наркоман, - закричала она. – у тебя нет с этим проблем!

    - послушай, я еду, - сказал я, - и я хочу, чтобы ты меня в этом поддержала. ты для меня очень много значишь, и одна из причин, по которой я еду туда – это моя встреча с тобой. ты не признаешь наркотиков, а мне плохо от того, что я должен их принимать, но это сделает меня лучше. может быть, это то, что мне нужно.

    - если ты туда отправишься, то между нами все кончено, - отрезала она.

    так мы расстались и несмотря на то, что она сказала, я был в таком чудесном настроении, когда пришел домой, что мне действительно захотелось покурить. я знал, что завтра еду в прайори и что там не будет абсолютно никаких наркотиков. мне придется там ночевать целый месяц, думал я, как в тюрьме, так чем мне повредит один косячок? но тут пришла бьянка и мы все обсудили. в конце концов, она смирилась с мыслью о том, что я уезжаю. «если ты считаешь, что тебе это нужно, то поступай, как знаешь», - сказала она.

    но на следующий день я проснулся и собрался уходить, когда она сказала: «послушай, выбирай, или я, или прайори».

    я сел и все обдумал. через пять минут я упаковал чемоданы и сказал: «увидимся позже». я отправился к маме, и собрал там полный чемодан. сэм подобрала меня и мы вместе поехали в прайори, в роухэмптон. она высадила меня у ворот и я пошел пешком в приемную. после того, как я зарегистрировался и все подписал, меня отвели в мою комнату. она была очень милая, уютная, и с телевизором. нормально, подумал я. потом прислали двух докторш, которые попросили меня заполнить форму насчет моих проблем. они её прочли и быстро сказали: «да, вас направляют к аддиктам. вопросы, на которые вы ответили, свидетельствуют, что вы испытываете проблемы с вашим наркотиком выбора», что, в то время, было травкой. я еще выпивал, но думал, что это только для того, чтобы отчиститься от наркотика. выпивку проблемой не считал.
  10. BagiraE Спортивный Гуру

    На форуме с:
    2 авг 2007
    Сообщения:
    21.357
    Адрес:
    Украина
    мне сказали, что я должен по утрам оставаться в своей комнате, а после обеда, возможно, мне стоит пойти на встречу анонимных наркоманов. «в субботу у нас полдня, - сказала одна из докторш. – большинство идет на собрание в два тридцать. если хотите – тоже сходите. мы считаем, что вам стоит это сделать». я до этого бывал только на одном собрании, пару дней назад, так что я решил, что попробую.

    в комнате было полно народу, и это меня напугало. выступала большая дама, с большими губами, в больших очках, в общем – она была даже слишком большой. у меня внутри все сжалось и в глазах зарябило, потому что я думал: мне придется тоже открыть рот, я должен что-то сказать.

    я слушал, как все делятся своим опытом, рассказывают друг другу о том состоянии, в котором были, и как намного лучше они чувствуют себя сейчас. я собрался с духом, представился и сказал: «я в депрессии, у меня приступы паники и я чувствую, что хочу курить. мне неуютно в этой комнате, но я хочу частичку того, что есть у вас. я не могу поверить, что когда-то вы были такими же, как и я. но я здесь и проведу месяц в прайори. - эти выздоравливающие аддикты не лечились в прайори, они просто использовали помещение для собраний. – мне страшно, я не знаю, правильно ли, что я тут нахожусь. да ладно, я все уже перепробовал и ничего не сработало. поэтому я намерен попробовать это». у меня к глазам подбежали слезы. все смотрели на меня так внимательно, и я надеялся изо всех сил, что никого не обидел тем, что сказал.

    но они все подошли ко мне позже и один человек сказал: «ты придал мне силы». я подумал: что?! как я мог придать тебе сил? ты надо мною издеваешься? потом он сказал: «ты там, где нужно, просто не торопись». женщина с большими губами и в больших очках сказала: «я ничего не принимаю уже четыре года, но то, что вы рассказали, заставило меня вспомнить, как я себя чувствовала, когда впервые вошла в такую комнату. и благодаря тому, что вы сказали, я буду держаться дальше. я знаю, что если опять возьмусь за старое, то окажусь там, где вы сейчас. когда я вижу вашу боль – это останавливает мое желание вернуться назад. поэтому всегда говорят, что новички – самые важные персоны, потому что когда они рассказывают свои истории – это реальность проверяет нас. у болезни плохая память и она скажет, что вам хорошо, хотя на самом деле – нет, и что можно сделать то-то и это, когда на самом деле – нельзя. я узнала это сегодня».

    после собрания ко мне подошел один парень и мы сидели под деревом в парке прайори. все остальные ушли домой. он просидел со мною почти полтора часа и мы просто разговаривали.

    я сказал:

    - я чувствую себя дерьмово. думаю, я схожу с ума.

    - это нормально, - ответил он.

    - нормально быть в этой гребаной депрессии, злиться и ненавидеть весь мир? – спросил я.

    он кивнул.

    внезапно я понял.

    - да, это нормально, быть таким разбитым, так? – сказал я. это было словно откровение. как только я это произнес, то мне перестало быть плохо от того. я даже расслабился и подумал, если я буду продолжать посещать эти собрания, и общаться с подобными людьми, то со мною все будет нормально. и не было ощущения, что мне чего-то недостает, потому что мой снукер в то время был полным дерьмом.

    - а как насчет желания принять наркотик? – спросил я.

    - это тоже нормально, - ответил он.

    а я подумал: бля, да все на свете нормально. и все будет нормально. мне стало хорошо.

    я спросил, как долго он уже держится.

    - четырнадцать месяцев, - сказал он.

    - четырнадцать месяцев, и ничего не пробовал? – я не мог в это поверить.

    - именно так. я прихожу на встречи, разговариваю с людьми вроде тебя и держусь. бывают времена, когда я по-прежнему злюсь и чувствую себя уничтоженным, но это чувство тоже нормально.

    я подумал: отдам этому все силы. но тогда я на сто процентов отдавался всему, что делал – вероятно, поэтому я и аддикт. мне сложно ограничиться только одной сигаретой, или одной рюмкой, или одним вечером веселья. я хочу пригласить всех вокруг и чтобы у меня была самая большая вечеринка, и хочу, чтобы никто не уходил домой. я все делаю до предела.
  11. BagiraE Спортивный Гуру

    На форуме с:
    2 авг 2007
    Сообщения:
    21.357
    Адрес:
    Украина
    я начал узнавать себя в прайори. раньше я понятия не имел, как существую, и что мною управляет. все, о чем я думал – это встать утром, играть в снукер, приносить деньги, чтобы оплачивать счета, и удостоверяться, что с мамой все ок, пока папа не вернется домой. это было моим долгом в жизни. я хоть и мог чувствовать себя дерьмово, но должен был продолжать работать, что бы ни случилось. до сих пор.

    иногда я долблю себя за свой экстремизм, или перфкционизм, называйте как хотите. желание быть лучшим, желание победить – это важно, но можно сделать себя очень несчастным, когда не достигнешь тех стандартов, что сам себе поставил. вместо того, чтобы прогрессировать, ты отбрасываешь себя назад. теперь каждый раз, когда на меня накатывает нечто подобное, я стараюсь задавить это в зародыше, чтобы оно не вырвалось из-под контроля.

    в прайори медсестра будила меня в 7.30 и выдавала маленькую таблетку. мне велели не пить растительное лекарство из сусла святого джона (его которое рекомендовал для моей депрессии дел, это растение называют естественным антидепрессантом, но мне оно никогда не помогало) и посадили на антидепрессанты.

    была там одна медсестра средних лет, уверен, я точно ей нравился. выглядела совершенной королевой наркоманов и мне было очень неуютно. она постоянно заставала меня в голом виде, я даже задумался, может, это она специально? она входила и притворялась, будто шокирована. «ох. ронни!» - восклицала она, но не отворачивалась, а так и стояла и заводила разговор. мне приходилось бежать обматываться полотенцем, думая: «да проваливай уже, а то я меня чуть не встал». хотя, вскоре она меня от этой проблемы избавила. может, так и надо было: слезая с наркотиков можно превратиться в секс-аддикта, возможно её задачей было охлаждать желание.

    завтрак был в восемь утра. идти туда было не обязательно, однако врачи рекомендовали мне поесть, прежде чем идти на занятия. мы все встречались в голсуорси лодж. если вы были алкоголиком, то шли к аа , если принимали кокаин или крэк – то к акк – анонимным кокаинистам и кракерам – это были встречи для тех, кто сидел на тяжелых наркотиках. я перепробовал все группы, но, в конце концов, остановился на ан – анонимных наркоманах, это было мне наиболее близко.

    нас было примерно тридцать человек и все сессии проходили коллективно. людей было слишком много для одной группы, так что нас разделяли на одну большую группу из 16-ти человек, и две – по семеро. я начал в одной из малых групп.

    у всех были свои обязанности. кто-то назначался секретарем и должен был выяснять, кто на какую встречу должен идти. кто-то должен был доставать сигареты, потому что целых десять дней не разрешалось даже выходить из здания. только спустя десять дней ты должен выйти вместе с кем-то, проведшим в прайори уже три недели. доверие приходилось заслуживать постепенно. меня это не беспокоило – я знал, что я здесь на месяц и нет никакого смысла отсюда бежать. я решил, что окунусь в это и заставлю работать на меня.

    занятия начинались около девяти утра, с рефлексии. у нас была маленькая книжка с разными высказываниями и мы читали по одному абзацу в день. например: «сегодня мы передаем себя высшей силе. чтобы мы ни делали сегодня, мы знаем, что наша высшая сила будем с нами в радости и в горести». каждый день мы читали новое высказывание. нам сказали, что лекарства от зависимости нет и единственный способ удержаться – это следовать программе двенадцати шагов. вот с этим у меня и были проблемы: с философией. из-за того, что я всегда верил в то, что чему быть – того не миновать, я не видел смысла в том, чтобы противиться судьбе. а это приводит к мыслям вроде «да все нормально, один косячок, это не смертельно». как и большинство зависимых, я старался подогнать вещи под свои потребности – или, по крайней мере, под свои желания.

    я думаю, что программа двенадцати шагов близка к религии, хотя ее называли скорее духовной, нежели религиозной. я сказал, что я агностик и точно не смогу проникнуться насчет всего этого, а мне ответили: «ты не должен быть религиозным. нужно просто верить в высшую силу или жить духовно. будь честен с самим собой, все ответы находятся в твоей душе, на уровне чувств. иногда говорил «да» тому, чему, возможно, хотел отказать. возможно, ты хотел отказаться от наркотиков, но испугался, а может – испытывал чистое давление со стороны твоих товарищей, которые хотели, чтобы ты к ним присоединился. духовность в том, чтобы не лгать себе, и чтобы отстоять себя». все это – невозможность сказать «нет», чувство страха, давление товарищей – было мне очень и очень знакомо.
  12. Lucky Спортивный эксперт

    На форуме с:
    31 мар 2008
    Сообщения:
    3.262
    \+1 :p:D:D:D
  13. BagiraE Спортивный Гуру

    На форуме с:
    2 авг 2007
    Сообщения:
    21.357
    Адрес:
    Украина
    первый из двенадцати шагов – это признать, что ты бессилен и что твоя жизнь вышла из-под контроля. второй шаг – признать, что сила, более могущественная, чем ты, может вернуть тебе здравость – то есть «открой свой разум тому, что больше тебя». я бы сказал, что это нечто большее, чем я – встречи ан. шаг третий – ты должен решить изменить свою жизнь. ты передашь себя высшей силе. я решил, что сделаю то, про что они тут говорят, потому что это явно работает для остальных, и им становится лучше.

    на одном из ранних занятий по терапии было три девушки, которые сидели сзади. я с ними перешучивался – мне они нравились, все трое. ну и у меня не было доступа к наркотикам, так что я мог думать только о сексе. я что-то сказал, думая, что это забавно, но они просто вытаращились на меня. и я подумал: «бл**, они меня раскусили, догадались, что понравились мне, и теперь будут держаться от меня подальше». как я уже говорил, я был уверен, что они сочтут меня каким-то извращенцем, хотя и не понимаю, что плохого в том, чтобы смотреть на женщину и думать: ооох, а она милашка. они были из высшего общества, как мне казалось, и я подумал: мне тут не место. я стал таким параноиком, что решил, они расскажут всем, какой я на самом деле, и все с ними согласятся. я тогда провел в прайори всего три дня и знал, что не выдержу еще двадцать восемь, так что я вернулся к себе в комнату. мои щеки пылали, меня кидало в жар, я вызвал такси по телефону, упаковал вещи и уехал.

    добравшись домой, я сказал, что в прайори больше не вернусь. сэм приехала к маме и попыталась уговорить меня вернуться.

    - ни за что, - отрезал я. – я туда не вернусь.

    - почему? что произошло?

    я рассказал.

    - ну и ну, - сказала она. – у вас паранойя. просто возвращайтесь туда, посмотрите им в глаза и вам станет намного лучше.

    - нет. я поеду в другой центр. найдите мне другой лечебный центр. туда я больше не вернусь. – я сказал, что мне духу не хватит.

    - вы можете вернуться, - повторила она. – вас учат именно этому: принимать вызов и выдерживать испытания.

    в конце концов, она меня убедила. четыре часа спустя, в полночь, я стоял с чемоданом у дверей прайори. все хотели знать, где я был, но я не мог рассказать. мне было стыдно. я даже докторам открыться не мог. когда меня спрашивали, я просто отвечал: «это не важно». но это было важно, и мне нужно было поговорить об этом. в конце концов я сознался одной из докторш. «мне неудобно, - сказал я ей. – я сказал кое-что и, думаю, это не так поняли. я не мог никому смотреть после этого в глаза и не мог вернуться после этого на занятия, так что я просто хотел убраться отсюда».

    «это нормально, - ответила она. – для тех, кто здесь очутился – это нормально. вы здесь не потому, что здоровы. вы нездоровы, и об этом нужно говорить, пока вы здесь».

    на следующий день те три девушки были со мною очень любезны. они просто хотели знать, где я был. я подумал, что, должно быть, точно свихнулся, это я все не так понял. я даже не упомянул, почему я сбежал. они явно не знали, что это случилось из-за них, так что я оставил все как есть.

    вернувшись в прайори, я почувствовал, что преодолел барьер. я даже не знал, какой, но чувствовал, что это так. я-бывший никогда бы не вернулся туда, где возникла проблема. я-бывший просто закурил бы косяк, чтобы забыть, как мне было неудобно. в те времена я был абсолютно ненормальным и все преувеличивал в тысячу раз. так что ощутить унижение и оправиться от него без помощи наркотиков – для меня было просто невероятно. меня заставляли задумываться о том, что я ощущаю и как отношусь к остальным. когда я рассказал медсестре, почему я сбежал, он все поняла.

    - ваши чувства полностью смешались, - сказала она, - и вы не знаете, что делать.

    я посещал терапию и однажды сломался, когда рассказывал о том, что папу посадили в тюрьму. меня спросили, из-за чего я злюсь.
  14. BagiraE Спортивный Гуру

    На форуме с:
    2 авг 2007
    Сообщения:
    21.357
    Адрес:
    Украина
    - я злюсь из-за того, где сейчас мой отец, - ответил я. – и из-за того, на сколько лет его посадили. думаю, это произвол, и негодую из-за решения присяжных. – когда я рассказал им, как отец себя вел на суде, то расплакался.

    возможно, здесь пережить это куда сложнее, чем в тюрьме. мне пришлось очень постараться, чтобы как-то адаптироваться к тому, что отца нет рядом. я этого не предвидел. никогда не думал, что мне придется жить без него, без его заботы, а в 15 лет это очень сложно. сегодня я справляюсь с этим совсем иначе, чем тогда.

    мы много говорили об отце во время терапии. думаю, меня пытались заставить сорваться. казалось, поднимается целая волна, когда я проявлял эмоции, потому что все остальные тоже начинали плакать. если честно, для меня это было настоящим безумием, рассказывать всем этим людям, которых я только что встретил, о своих самых личных переживаниях и тайнах, но это делало нас ближе друг к другу. мне это напомнило «большого брата»: нас заставляли делиться своим пространством и приходилось узнавать друг друга действительно хорошо. только здесь было больше доброты, чем у большого брата – мы хотели помочь, а не притеснять.

    однажды мы сидели на траве и курили. я предложил нескольким своим приятелям, с которыми сдружился в прайори:

    - поехали в ирландию. вам там понравится. поехали, посмотрим снукер и выпьем пива.

    - ты что, не понимаешь, - ответили они, - это полный отказ. нельзя пить, нельзя принимать наркотики, ничего из того, что искажает психику.

    я провел там всего неделю и не разобрался.

    - вы шутите, - сказал я. – я здесь только для того, чтобы бросит наркотики. не для того, чтобы бросить пить. с этим у меня проблем нет.

    - одно ведет к другому, - ответили мне. – может измениться наркотик выбора, а может, ты сначала выпьешь, а потом закуришь, а потом – все вернется обратно.

    - это полная чушь, - сказал я. – да и я все равно никогда не любил выпивку.

    это было неправдой: я пил, как рыба. но я никогда не думал, что это проблема, ведь это никогда не было первым выбором. я пил, если не мог закурить. в то время я не мог вбить себе в голову идею полной трезвости, но сейчас я понимаю, что это важно. по собственному опыту знаю, что одна рюмка ведет к последствиям.

    я сблизился с одной леди по имени роуз. она была алкоголичкой 55-ти лет, и когда я впервые увидел её на занятиях, мне показалось, что все остальные её дразнят. иногда она плакала. она постоянно оправдывалась, рассказывала, почему ей нужен алкоголь, но многие проходили терапию годами и слышали все эти «ох, бедная я, несчастная» истории. она рассказывала, что если бы не обстоятельства, ей бы не нужно было пить, говорила, что мы не знаем, каким был ей дружок, как он её мучил; рассказывала, что ее сын отказывался с ней разговаривать. мне было жаль ее, я за нее вступился, сказав:

    - неудивительно, что она пьет, при такой жизни.

    но остальные сказали:

    - она себя убьет, она алкоголичка.

    я решил, что это уже слишком. эта женщина казалась достаточно сильной, чтобы все преодолеть.

    - она себя не убьет, - ответил я. – с ней все в порядке.

    я называл ее супербабушка. она играла в гольф. после окончания занятий мы сыграли несколько раундов и у нас завязались особенные отношения.

    в прайори роуз мне сказала, что я похож на ее сына, и она даже для меня стирала. но на занятиях мне объяснили, что это неправильно, я это должен сам делать. мы говорили о таком в наших группах и я думал, что это смешно. я рос абсолютно иначе. у папы всегда были работники, которые делали что-то для него: он их очаровывал, и они думали, что помочь ему чем-то – просто замечательно. но здесь мне сказали, что позволять роуз делать за меня что-то – неправильно, как и сочувствовать ей в ее ситуации. мне сказали, что я даю ей силы продолжать гробить свою жизнь, и что мы должны наоборот разрушать оправдания ее алкоголизму. я так не считал. я видел только пожилую леди, которой было нужно немножко любви. но в конце оказалось, что они были правы, а я ошибался.
  15. BagiraE Спортивный Гуру

    На форуме с:
    2 авг 2007
    Сообщения:
    21.357
    Адрес:
    Украина
    роуз умерла в прошлом году. она спилась до смерти. ее почки отказали. я не пошел на похороны – мне все еще неудобно из-за этого, но я не выношу похорон. я должен был пойти, но отвертелся.

    в прайори я встретил еще одного замечательного человека, который стал моим опекуном в программе двенадцати шагов. опекун – это образец, тот, кто сумел выздороветь и может провести и тебя через двенадцать шагов. я выбрал одного парня, который был в прайори, и возвращался каждый четверг для поддержки – это была целая сеть для бывших пациентов. я зашел в комнату, сел в большое кресло и уснул, думая, как некультурно поступаю.

    а когда я проснулся, он сказал:

    - все нормально. если ты хочешь спать – то никаких проблем.

    - кто вы? – спросил я. – вы только что пришли?

    - нет, я пришел, чтобы поделиться с вами, - ответил он.

    - о, ну тогда ладно. разбудите меня, когда начнете.

    - нет, - сказал он. – можешь спать, все хорошо.

    в комнату зашли все остальные. в этой маленькой чайной собиралось примерно шесть человек, мы смотрели телевизор и перешучивались. он начал говорить, рассказал, каким он был, как сумел вернуться и как живет сейчас. даже будучи неспособным разлепить глаза, я был потрясен тем, что он говорил, потому что это было такое мощное послание. нам всегда говорили, что нужно собирать номера телефонов бывших аддиктов, чтобы создать собственную сеть поддержки, когда мы покинем прайори. чтобы было кому позвонить и попросить о помощи, если нам будет плохо. поэтому я просто подошел к нему и сказал: «дайте мне свой номер телефона». я знал, что когда покину прайори, то он будет первым, кого я попрошу стать моим опекуном.

    после собрания мы все вышли на улицу покурить и пообщаться. я рассказал, что только что услышал самую невероятную историю в жизни и что я от этого как под кайфом. «поверить не могу, что этот парень когда-то был аддиктом», - сказал я. на меня смотрели как на психа. но он казался таким спокойным и уравновешенным и это все, о чем мечтал я – немного покоя в моей жизни. я всегда мчался на скорости 200 миль в час, всегда был беспокойным и нервным. он же рассказал, что мог застрять в пробке, зная, что опаздывает на встречу, но также зная, что никак не может ускорить решение. поэтому он просто смирялся: все равно невозможно успеть вовремя, но он приедет, как только сможет. «мир не вращается вокруг меня, - сказал он, - и если я буду мчаться, невзирая на светофоры, то меня или остановит полиция, или я устрою аварию, пытаясь успеть куда-то на пятнадцать минут раньше. если я опоздаю на эти пятнадцать минут, то объясню, почему так получилось».

    такая простая история стала для меня откровением. за рулем я превращался в чокнутого лунатика – хотел успеть всюду за пять минут. поэтому я подумал: значит, вот что я должен делать в такой ситуации – смириться. и это касалось не только пробок на дорогах, но жизни в целом, ну и к снукеру. я могу тренироваться, пока не натру мозоли на ладонях, но потом нужно сказать: хватит значит хватит, сейчас это без толку. нужно положить кий, немного успокоиться и вновь приступить, но уже отдохнувшим. только аддикт во мне требовал играть и играть, пока я не свалюсь. таков уж я есть.

    когда я впервые попал в прайори, вряд ли кто-то знал, кто я такой. все провели последние годы далеко от дома, не смотрели телевизор и не читали газет. мне это было странно, потому что меня всегда узнавали, и было бы проще продолжать в таком духе, а не начинать все с нуля и быть самим собой. но в прайори никто от меня ничего не ждал. меня приняли, и я со всеми хорошо поладил.

    хотя кое-кто и там меня не любил и считал избалованным пацаном из эссекса. один парень сказал мне:

    - ты – это одно большое «эго», да? у тебя есть то, у тебя есть это, и ты думаешь, что все должны с тобой считаться.

    - нет, я так не думаю, - ответил я. – это ты так думаешь.

    он уставился на меня, не зная, что сказать. один из докторов глянул на меня, словно говоря: «ты его сделал», и рассмеялся. только я не собирался никого обламывать. я ответил единственное, что мог, абсолютно правдиво. так думал он, а вовсе не я.

    позже мы с этим парнем поладили. возможно, благодаря тому, что ему хватило духу высказать мне все в глаза, а не улыбаться, но потом гадить за спиной. я знал, что ему многое не нравился, но по крайней мере, было ясно, как он ко мне относится. в итоге он оказался довольно приятным парнем.
  16. BagiraE Спортивный Гуру

    На форуме с:
    2 авг 2007
    Сообщения:
    21.357
    Адрес:
    Украина
    некоторые дни проходили очень медленно, а другие – быстро. иногда я возвращался к себе в комнату в полпятого вечера, ложился на кровать и просто думал, до шести вечера. потом звонил папа и мы с ним разговаривали часами. впервые за годы мы с ним нормально общались.

    занятия длились с девяти тридцати до двенадцати тридцати, потом обед, а после – перекур в саду. мы по очереди убирали со стола, мыли и вытирали посуду. следующее занятие – до половины пятого. шесть часов терапии в день, одни занятия тяжелее, другие – легче.

    однажды мы играли в лапту, но даже это было тестом: врачи изучали наше поведение. одна женщина сказала мне, что в жизни не встречала никого подобного мне. «здесь побывал газа, но даже у него не было такого духа соревнования, как у вас», сказала она. эта женщина была когда-то алкоголичкой, но уже пятнадцать лет ничего не пила. мы отлично ладили, а сейчас она управляет прайори. все ее боялись до безумия. она не любила, когда говорят глупости, но я с этим как-то справился. даже не знаю почему, но я ей тоже понравился.

    увидев ее впервые, я решил, что она одна из пациентов. «кто это? – спросил я. – ого! она милая, а?» красавицей она не была, зато имела стройные ножки, носила короткую юбку, и я подумал, что не отказался бы от этого. ну, я прямо подошел к ней, и сказал: «у вас красивые ноги». она не ответила, а остальные в группе зашептали мне, что это главный врач. вот дерьмо, подумал я, хоть бы я не сильно влип. но я же ничего не мог поделать! оставалось надеяться, что она любит комплименты. я был в сумасшедшем доме, и иногда меня начинало перемыкать.

    бывали и такие времена, когда я чувствовал себя ужасно и хотел сбежать – особенно после визита бьянки. я должен был с ней попрощаться, зная, что не увижу ее целую неделю. она приняла мое решение, а я думал, что с моей стороны эгоистично оставаться тут, и что пора выбираться. после трех недель терапии я вновь испугался, что мне это не помогает. если я не чувствую изменений спустя три или четыре недели, думал я, то как мне это могло помочь?

    нам разрешалось играть в некоторые игры вроде «монополии», но никому это не нравилось. еще у нас был спортивный зал, но нам сказали, что туда можно ходить только во время обеденного перерыва (на час), и заниматься не больше получаса, потому что это может точно так же вызвать зависимость. так что я пропускал обед и шел в тренажерный зал выгонять свою агрессию.

    однажды я сказал врачу:

    - я все еще чувствую себя дерьмово.

    - давайте поговорим об этом, - сказал она. – что не так?

    - ну, мне кажется, что снукер определяет мою личность. если снукер хорош, то настроение у меня хорошее, а если плохой – то и мне паршиво.

    она сказала, что это обычная ситуация, особенно для спортсменов – ассоциировать себя со своей работой.

    - вам следует отделить себя от снукера. вы – ронни. вы должны понять ронни-личность. ронни-игрок в снукер совсем другой человек, чем просто ронни. но даже если бы вы не играли в снукер, вы бы все равно оставались ронни – личностью.

    - вы правы, - согласился я.

    это имело смысл. и она объяснила, что я делаю с собой и своей жизнью. я это и так знал, но не мог выразить словами. я боялся, что, как только уйду из прайори, то опять начну думать о себе только как об игроке, и что единственное мое достоинство – это игра, и если снукер плох, то и я никуда не гожусь как личность.

    иногда я чувствовал, что контролирую свою жизнь, иногда – что нет. то я понимал, в чем заключается смысл лечения, то не понимал. иногда врач смотрела на меня, словно говоря: «вам очень больно», и была права. я не мог даже заговорить с ней, взглянуть ей в глаза. а иногда она говорила: «у тебя все получается!», и я отвечал, «ага! а как вы узнали?». она это определяла просто по моему виду. и как только я подумал, что она меня понимает, то ощутил, что нахожусь там, где нужно.

    в конце наших ежедневных занятий мы все собирались в огромном зале, садились в круг и глава группы (мы выбирали голосованием главу на неделю), подводил итоги сделанного за день. потом каждый должен был назвать свое имя и рассказать, как прошел день для него. когда подходила моя очередь, я говорил: «меня зовут ронни, и у меня был обычный пустяковый день», или «меня зовут ронни, и я провел фантастический день». к концу моего пребывания в прайори я все чаще замечал, что говорю о том, что у меня был фантастический день.





    на сегодня все....
  17. Lucky Спортивный эксперт

    На форуме с:
    31 мар 2008
    Сообщения:
    3.262
    Пусть, конечно :)

    На то и "Салливановские чтения" ;) (Таня хорошо сказала:rolleyes::))

    Спасибо, Лена :D
  18. Anka_Nyurka Спортивный Гуру

    На форуме с:
    27 авг 2008
    Сообщения:
    14.441
    спасибо, Лена :)
  19. дракоша Звезда спорта

    На форуме с:
    17 окт 2007
    Сообщения:
    8.364
    Адрес:
    Украина. Киев
    мда... стоило на неделю уехать и...

    на любимой ветке:eek::D:D:D "изба читальня":D
  20. restrobina Спортивный эксперт

    На форуме с:
    20 окт 2007
    Сообщения:
    4.579
    Адрес:
    Україна моя
    И неизвестно, когда конец! :eek:

Similar threads